Автор иллюстраций и текстов Хамитова Полина.
Выпущены в рамках календаря на 2026 год от мастерской «Дом над рекой»

1 - Горка
Зимой деревня волшебная. С сугробами по пояс и запахом дыма из печной трубы. А ещё очень тихая и безлюдная. Однажды мы решили нарушить эту зимнюю тишину, собравшись большой семьёй на новогодние праздники.
Детьми были, весь день на улице. Мороз 30 градусов, ресницы в инее, щёки красные, а домой неохота. Когда все сугробы вокруг дома были изрыты и умяты, взрослые решили сделать нам горку. Воображение и фантазия в нашей семье наследственные, поэтому и горку решили построить не простую, а залить лестницу со взвоза. Раньше ее использовали как настил, по которому затаскивали сено на поветь дома. Сейчас это выглядит как очень высокая лестница, пристроенная к высокой веранде.
Мы завалили эту лестницу снегом, залили водой из колодца. Мороз быстро сделал своё дело. И, началось…
Сначала катались на попах, потом на коленках, валенках, досочках, клеёнках. Раскатали горку до самого забора, что отделял наш огород от соседского.
И тут нам в голову пришла гениальная идея! Тазик! Старый жестяной тазик должен отлично катиться. Мы вытащили этот таз из бани, водрузили на нашу горку и покатились!… Такой грохот! А едет с ветерком.
— Давай ещё раз! А потом ещё! И ещё!
И вот мы с сестрой решили, что поместимся в тазик вместе. Впихнулись туда друг на друга, ещё папа сзади подтолкнул. Мчим на всей скорости, долетаем до самого забора соседского и… не останавливаясь, на всей скорости выбиваем этот забор.
С тех пор прошло немало лет, а забора между огородами так и нет. Нас отделяет лишь небольшая бороздка между нашей картошкой и их. Пропалываем потом огород, рукой друг другу машем,
поболтать ходим, малину друг у друга по границе объедаем.
И хорошо так, без забора-то. Уютнее что ли, дружнее.
Хорошая зима была.

2 - Главная
Удивительным образом, мне удалось застать живыми не только моих бабушек и дедушек, но еще прабабушек и прадедушек. Пожалуй, без их участия в моей жизни, я была бы совсем другим человеком. Но они были, и я вышла такая, какая есть.
Лучше всего я запомнила прабабушку, которую мы всей семьей называли бабушка Валюшка. С Валюшкой я много времени провела, мы с ней говорили, смеялись, пели. Вот те лоскутки памяти, которые ярче всего всплывают, когда я говорю про Валюшку:
- Помню, как бабушка играла на балалайке и пела. Очень очень много пела. А сколько она частушек знала! На все случаи жизни. Был у Валюшки отдельный вид частушек - с "картинками", как она выражалась. Это 18+ современным языком. Запоет, а потом обрывает на пол строки и говорит: «ой, эту тебе еще рано». Потом снова запоет, и опять: «эту тебе еще нельзя».
- Помню, как в детстве в деревне мы с ней вечером забирались на печку и она мне рассказывала страшилки. Тихо, пальцами по печке скребла, голос низкий-низкий делала и говорила: "Эх, скрипи, скрипи нога, скрипи липовая..."
- Валюшка очень любила наряжаться. На 9 мая надевала все свои медали, красивый шарфик, подкрашивала губки и форсила по площади. К своему юбилею 80 лет, бабушка сказала: «хочу золотое кольцо!» Подарили, конечно. Потом она мне его передала, ношу по особым случаям, радуюсь такой памяти.
- А еще бабушка была очень бережная и аккуратная. Помню как вещи ее разбирали, а там старые наволочки, по десять раз перештопаные тоненьким белым шовчиком. Одна к одной лежат, чистенькие и выглаженные.
- Каждое лето для Валюшки собирали ведро черники. Это было ее личное плацебо. Она парила чернику и ела каждый день весь год. А иногда варила мне из нее самый вкусный кисель.
- Бабушкин дом был местом объединения семьи. На все праздники мы собирались там! Тринадцать правнуков она застала, и одного праправнука.
- Помню, как Валюшка каждый год своей жизни говорила: «Вот бы пожить еще! Хорошо так, жить-то!». И жила.
- А когда родился мой сын, бабушка сказала: «Ну, что уж, до праправнука дожила! Теперь и помирать не стыдно. Умру, и буду там (показывая на небо) всеми командовать».
Через год Валюшки не стало.
Теперь, наверное, смотрит оттуда на нас.
А когда надоедает наблюдать за нашими глупостями, командует ангелам, чтобы прилетели и погладили нас по головушке. Ну или пожурили, чтоб не чудили.

3 - Встреча
Истории не всегда счастливые и не всегда длинные. Есть истории, о которых не любят вспоминать, но даже в них порой находятся очень трогательные и сердечные фрагменты жизни.
Одна из таких историй — про моего прадеда Павла Григорьевича. В живых его я не застала, но в моей голове навсегда останется его образ на фото, что висит на кухне в доме, который он сам построил. В этом доме сейчас живут его внуки и правнуки, вспоминая деда добрым словом. На том фото Павел Григорьевич с женой Агнеей Николаевной, молодые, красивые. У него чуднЫе усики под носом и суровый взгляд.
Говорят, что Павел очень умный и грамотный был мужик. Семь классов окончил — в то время почти академия. Все дети соседские бегали к нему арифметику решать.

После войны прадед устроился в колхоз бухгалтером. Непростое время было. И то ли он где-то чего-то не досчитал, то ли где-то недостача была, то-ли кто-то донёс на него — деда посадили. Мы потом пытались узнать за что, почему, но так и не смогли концов найти, дело до сих пор закрытое. Прабабушка Агнея осталась одна с двумя детьми, беременная третьим ребенком — моим дедушкой Витей.
И вот уже дедушка Витя часто вспоминал:
«Пять лет мне было. Помню, бегал по заканавью, играл. Смотрю — за забором дядька какой-то идёт. В деревне всех знаешь, а когда новое лицо — сразу интересно.
Небольшой такой мужичок, с чемоданчиком, фуфайка за плечом.
Подходит к дому. Заходит в нашу калитку.
Я смотрю на него удивлённо, а он подходит ближе, смотрит в глаза мне и говорит:
«Здравствуй, Витенька, я твой папа».
Я и заплакал…»

4 - Щука
Вы какой отпуск любите? Наверное, чтобы тепло, красиво, подальше от дома, быта и работы.
А вот мой папа любит отпуск весной, в половодье, во время ледохода, когда река выходит из берегов и топит деревню. Мост поднимают, до дома можно добраться только на лодке, вода подступает к самому крыльцу. Романтика… Но я знаю о ней лишь по рассказам и фотографиям. Потому что весной папа брал отпуск, оставлял нас в городе и уезжал в деревню — его любимое время года, его «территория свободы». Одинокий дом, серо-голубое небо, ледяная вода, на лодке можно проплыть сквозь улочки деревни. И рыбалка… По весне, когда щука шла на нерест, мужики ставили сети, полдня проводили на реке. Щуку потом мешками домой привозили, икру солили. Ах, вспоминаю — и слюнки текут. Моё любимое лакомство с самого детства. Помню, как папа приезжал
из своего мини-отпуска, заросший бородой, пропахший рыбой, с мешком щуки и баночкой икры. Щуку потом мерили особой величиной: на стол укладывали меня, рядом — щуку и оценивали размеры.
В один год река так сильно разлилась, что до конца деревни дома затопило, папа до бабушкиного дома, что стоит последним порядком, на лодке доплывал. И там, у бабушки в канаве, большущую щуку вытащил. С меня размером. С меня пятилетнюю. На всю жизнь запомнила, как сидела с этим «крокодилом» на столе.
А недавно, по весне, сестра с мужем приезжали на деревенское кладбище к родным, попали в половодье. Папа их на лодке вёз, а сестра мужу рассказывала, как она в детстве там с лодки свалилась, там в канаве рыбёшек заплывших ловила, там в дедушкиных сапогах по мосточкам переходила… А он в ответ: «Да, мне такое не понять… это, конечно, не для всех, это нужно любить…» Я бы даже сказала, вырасти! Чтобы всё это понимать, надо здесь расти.

5 - Пальто с ламой
Сколько себя помню, у моей бабушки всегда была теплица, где росли огурчики и помидорчики. Росли всегда, росли лучше всех и в жару, и в холод, и в неурожайные годы.
В чем секрет — точно сказать не могу. То ли в любви, то ли в умении как следует поворчать на урожай, то ли в удобрениях, добытых разными экспериментами. Однажды, в поисках нового эксперимента, бабушка вычитала статью про «теплые грядки», в самом прямом смысле этого слова.
Кто-то закапывает в теплицы компост, сено, навоз. Мы же по весне перед началом огородного сезона затеяли большое «закапывательное» мероприятие: вынесли из дома все старые матрасы, подушки, кофты, штаны и куртки. Папа мой выкопал большую яму в теплице и стал укладывать туда тёплую прослойку из этого старого барахла.
Довольная бабушка решила, что раз уж пошло такое дело, то она наведёт порядок на повети (это задняя хозяйственная часть, пристроенная к дому, где хранится всё, как в чёрной дыре). Она вынесла из дома просушить на солнце бережно хранимые старые шубы и пальто. Так на улице очутилось бабушкино пальто с ламой — дорогое, бережно хранимое, которое, по рассказам, нигде не достать и которое давным-давно никто не носил. Полюбовавшись на своё пальто, она спокойно пошла освобождать под него новое место на повети и наводить порядки, никому не сказав о своей затее.
А мой папа, как заботливый зять, решил, что закапывать будем всё! Чтобы теща потом не сетовала, мол, огурцы плохо растут, потому что не все тряпки закопали. И вот, уже в конце, прихлопывает папа землю поверх этой «тёплой грядки», и из дома выходит бабушка. Довольная от наведённых порядков, оглядывается по сторонам и спрашивает:
— А где моё пальто с ламой?
Немая сцена…
Вот уже почти 30 лет бабушка припоминает папе это пальто с ламой. Анекдот на всю деревню.
Соседи поначалу сквозь смех спрашивали:
«Как там у вас огурчики на ламе растут?»
А у моей бабушки всё хорошо растёт!
Так что с годами это переросло в легенду:
«Лучше всего огурцы растут на ламе».

6 - Все хорошо, милая, все хорошо…
Деревня моих родителей, где я провожу каждое лето, находится на берегу реки. В этой деревне много родных людей, которые оставили в моей душе самые тёплые отпечатки. Например, моя бабушка — из трубы её дома пахнет пирогами на всю улицу. И мой папа, он всё время ищет, что бы ещё улучшить на участке. И моя тётушка, которая жила в чудесном персиковом домике и всегда махала рукой из окна.
Раньше, помню, проходишь мимо её дома, а в окошечко выглядывает тётя Сима. В любое время дня и ночи она сидела за столом и смотрела в окно. Загадка, которая так и осталась для меня неразгаданной. Помню, как зайдёшь к ней в гости летом, босая, мокрая с купания, и громко так говоришь, чтобы услышала: «Привет, тёть Сим, мы к тебе». А она сразу за стол усаживает, молока наливает, пироги на столе, суп в печи, полы намыты, подушки накрахмалены, а она всё сидит у окошечка. Когда она успевала всё делать?
— Как дела? — спрашиваю.
— Всё хорошо, Полюшка, всё хорошо, садись чай пить.
Сейчас прохожу мимо её дома — тёти Симы уже нет, а окно всё равно открыто. И так добродушно машет рукой её сын, зовёт чай пить. Тоже уже дед старый, глухой, необъятный.
— Привет, дядь Серёж, — говорю, — как дела?
А он в ответ:
— Всё хорошо, Полюшка, всё хорошо, садись чай пить.
Как что-то постоянное и доброе в этом мире — дом, куда ты можешь прийти, и тебе всегда будут рады, всегда нальют чаю и всегда скажут:
«Всё хорошо, милая, все хорошо».

7 - Свадьба
В любой деревне бывают праздники, которые потом поколениями вспоминают все соседи. Таким событием была свадьба моих бабушки и дедушки больше 50 лет назад.
Рассказывают, что гуляли, как в последний раз: шумели на всю деревню, еду готовили тазами, пиво варили флягами, песни горланили до утра. А веселых и трогательных историй с этой свадьбы — на целый сборник. Одна из таких историй тянется семейной традицией сквозь года.
Дорога для машин в нашу деревню появилась не так давно. Раньше к нам можно было добраться только пешком от железной дороги, пройдя 10 км, или на лодке по реке Лая от Лайского Дока, тоже около 10 км. Бабушка моя городская, и все ее родные тоже, поэтому гостей надо было как-то доставить на праздник.
И вот 27 июля у Лайского Дока собрались братья и друзья дедушки на моторных лодках, чтобы перевезти по реке молодоженов и полсотни гостей в деревню.
И каждая лодка! Каждая лодка была украшена белыми речными лилиями… Лилиями, которые не купишь в магазине, но найдёшь растущими на длинных стеблях в реке.
Вот это был «картеж»!
С того дня на каждую годовщину свадьбы дедушка проплывал на лодке всю реку в поисках лилий и приносил их бабушке в подарок. А когда дедушки не стало, эту эстафету перенял мой брат, так сильно похожий на него. Каждый год он проплывает вдоль  деревни на лодке, чтобы привезти бабушке в подарок букет
из белых речных лилий.
Маленький символ большой истории, из которой случилась вся наша семья.

8 - Про волков
Бывало такое, что волки захаживали в деревню, собак по ночам таскали. Жители побаивались, конечно. Мужики в лес ходили, стреляли серых. Собак на ночь в дом загоняли. А утром всей деревней обсуждали: где волков видели, где волков слышали, где следы остались, где собака пропала. Один раз причиной таких «волчьих» разговоров стали мы с сестрой.
В начале августа ночи еще белые, но луну уже хорошо видно. По вечерам мы любили сидеть на взвозе и болтать. Взвоз — это такая высокая веранда, расположенная над хозяйственной частью, что-то вроде очень большого балкона, пристроенного к дому.
В один из вечеров, не помню, какие у нас с сестрой были мысли в голове, но мы решили повыть на луну. Лет по пятнадцать нам тогда было. Сидели две дурехи и выли со взвоза. Ночь белая, луна белая, мы воем. Долго выли, нараспев, искали красивое звучание. Повыли, похохотали и пошли спать.
На утро приходим в деревенский магазин — день привоза, полдеревни в очереди за свежими продуктами и свежими сплетнями. И вот между историй про нерадивую невестку, урожай огурцов, облицовку дома и загулявшего пастуха вдруг говорят:
— Слышали, как вчера волки-то выли?
— Да еще так близко к деревне-то.
— Брачуются, может?
— Как бы опять в деревню не вышли. Ты собаку-то привяжи в доме сегодня, а то вытащат, как в прошлом году.
— А как долго выли-то. Да еще хором. Никогда такого не слышала. Целая серенада!
Целая серенада!
Волчья!
Девичья!
Дурная!
Но в деревне после этого всё лето говорили про «волчий хор» да побаивались собак на ночь на улице оставлять.

9 - Дядя Коля
Когда я была ребёнком, в нашей деревне жил весёлый молочник дядя Коля. Удивительный дядька! У него была улыбка до ушей, телега и конь. Формально конь был не его, а колхозный, но у дяди Коли с этим конем были такие трогательные отношения, что никто другой этого коня не запрягал. Звали коня Руслан, светло-коричневый, с тёмной гривой, глубокими глазами и самым добрым нравом.
С конца весны до начала осени по вечерам все деревенские дети ходили на ферму за молоком. Я тоже ходила. Это было настоящее приключение! У меня был белый трёхлитровый бидончик с голубыми цветочками. На обратном пути мы собирались вместе с ребятами. У каждого полный бидон молока, крутили эти бидоны вокруг себя, стараясь не разлить, потом отпивали сверху парное тёплое… Болтали, играли. И ждали дядю Колю с Русланом.
Дядя Коля возил молоко в больших флягах с летней дойки на ферму. Завидев ребят, он останавливался, мы быстро рассаживались по краям телеги, подпирая спинами фляги, и ехали в сторону деревни, потряхиваясь и изо всех сил прижимая крышки к своим бидонам, чтобы молоко не расплескалось. Сколько бы детей ни стояло у фермы, все помещались в большую деревянную телегу вместе с флягами молока. Частенько мы брали с собой высохший хлеб, и, пока дядя Коля разгружал фляги на ферме, кормили Руслана лакомствами.
Помню, как дядя Коля нежно и с заботой относился к коню, как обнимал его, гладил. У них была особая любовь. И, мне кажется, дружба. А потом конь постарел, и его списали. Дяде Коле выдали мотоблок (такой ручной мини-трактор с небольшой железной тележкой). Дети туда уже не помещались… Дядя Коля ходил к Руслану на ферму, гладил, кормил, наверное, что-то рассказывал. И грустил. Скоро конь умер, а дядя Коля стал чаще выпивать и реже улыбаться.
Однажды он приходит к нам с сестрой и говорит: «Напишите мне на телеге трактора «Руслан». Будет память, хоть веселее ездить». Мы весь вечер вырезали трафареты, а на следующее утро пришли к дяде Коле с красками и кисточками. Аккуратно написали на задней стороне синей железной телеги большими белыми буквами «РУСЛАН».
Дядя Коля даже прослезился.
Долго он потом ещё ездил на этом тракторе, порой похлопывал его и говорил: «Ну, поезжай, железяка».
Потом и дяди Коли не стало.
А трактор так и ездил с надписью «РУСЛАН».
Уже с другим молочником, но с доброй памятью…

10 - Липовая нога
Вам кто-нибудь рассказывал страшные сказки в детстве? Чтобы не кино, не книжка, а рассказанная человеком история, с игрой голоса, с хватаниями за пятки в конце, с визгами и смехом. Думаю, что хотя бы про чёрную комнату и «отдай своё сердце» вам точно рассказывали.
Моим лучшим рассказчиком была прабабушка. Такую атмосферу она создавала…
Осенний вечер, за окном уже темно и холодно, а в доме натоплена печь, в печурке носочки греются, на самой печи грибы да укроп сушатся. Огородный сезон закончился, но в доме до сих пор в каждом углу стоят банки с закатанными компотами, огурчиками, вареньями. Под печкой чеснок необрезанный. Вечером все дома, что-то делают, суетятся, а я бабушку на печь тащу. Сейчас вспоминаю: как она в свои 80 лет забиралась на высокую печь? А ведь забиралась! Сядем так с ней: я по глубже на каменку, дедушкину фуфайку подстилаю, чтоб  не горячо было, а она на краешке, ногу свесит и спрашивает: «Полюшка, про что рассказать-то тебе?»
«При липовую ногу» — отвечаю.
И начиналось… Голос она такой низкий-низкий делала, с хрипотцой. И медленно рассказывала сказку, постукивая пальцами по печи, да поскребывая ногтями.
Считаю своим долгом рассказать вам эту сказку, как мне рассказывала бабушка, потому что на просторах интернета вы найдёте лишь жалкую добрую версию, где всё заканчивается хорошо. А это не добрая сказка, это настоящая страшилка…

Жили-были старик со старухой. Захотелось старухе мяска, не хочет коровятенки, хочет медвежатинки.
— Сходи-ка, дед, в лес, принеси мне медвежатинки.
Вот дед утром встал ранехонько, поел, оделся, топор с собой взял и пошёл в лес. Шёл близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли, наконец, нашёл берлогу. Пар валит из берлоги, там медведь лежит, храпит. Зашёл дед в берлогу да ногу медведю и отрубил. Взвалил ногу на плечо и поехал домой. Приехал домой, бросил ногу под печь и говорит:
— Бабка, я тебе медвежатинки принёс.
Бабка ободрала медвежью лапу, варить поставила, шерсть с кожи общипала, на кожу села и начала шерсть прясть.
Весна наступила, медведь проснулся, увидел, что ноги у него нет, да как разозлился! Сделал себе липовую ногу и пошёл искать обидчика. Запах учуял да по запаху и пришёл к дому. И стучит:
«Эх, скрипи-скрипи нога, скрипи липовая. Все по селам спят, по деревням спят, одна баба не спит — на моей коже сидит, мою шерсть прядёт, моё мясо варит. Пойду старуху съем!»
Испугалась старуха.
— Дедко, чего будет? Съест медведь нас.
— Не бойся, бабка, не съест!
Выгнали корову во двор медведю. Он забрал корову-то. Так дошёл до лесу, съел её.
Обождал немножко, ему опять есть захотелось, опять пошёл к дедке да бабке.
«Эх, скрипи-скрипи нога, скрипи липовая. Все по селам спят, по деревням спят, одна баба не спит — на моей коже сидит, мою шерсть прядёт, моё мясо варит. Пойду старуху съем!»
Ещё сильнее испугались дед с бабкой, отдали ему коня. Медведь коня забрал, пошёл в лес, да и съел. Снова к дому возвращается:
«Эх, скрипи-скрипи нога, скрипи липовая. Все по селам спят, по деревням спят, одна баба не спит — на моей коже сидит, мою шерсть прядёт, моё мясо варит. Пойду старуху съем!»
А нет больше ничего у старика со старухой.
Старик говорит:
— Бабка, полезай в печь, я тебя заслонкой закрою, а сам на печь залезу.
Старик на печи, бабка в печи. Медведь ворота выломал, двери выломал, зашёл в избу, ходит и приговаривает:
«Скрипи нога, скрипи липовая». Они лежат на печи да в печи — боятся.
Медведь и решил полакомиться из печи, открывает заслонку, а там бабка сидит. Он её и схватил.

И в этот момент бабушка хватала меня за ногу, а я хохотала на весь дом
и просила: «Ещё, ещё!»

11 - Память
Самый красивый дом в деревне принадлежит сестре моего деда. Они с мужем купили его сразу после свадьбы много лет назад. До этого дом принадлежал раскулаченным крестьянам, долго стоял пустым, но был высоким и ухоженным. Хозяев уже не было в живых, а в доме осталось очень много их вещей.
Дядя Вася и тётя Сима переехали в дом и первым делом собрали все старые вещи. Но не выбросили их, а аккуратно сложили в сундуки и убрали на чердак. Там были старые фотографии, костюмы, которые сейчас уже можно называть этнографическими, прялки, разная утварь, письма, семейные реликвии и многое другое. Тётя Сима стала присматривать за могилами прежних хозяев, прибирала, приносила угощения. Сколько я себя помню, в доме всегда лежал альбом с фотографиями, оставшийся от прежних хозяев, а на вещи в сундуках разрешали смотреть, но их нельзя было выбросить, забрать, продать, передать в музей. Бережно хранили каждый фрагмент этой памяти, принадлежащей другим людям.
И вот, много лет спустя, когда тёте Симе было уже далеко за 70, к её дому приехал мужчина, который пытался узнать про бывших хозяев какие-то сведения, воспоминания. Оказалось, что он их правнук. Не думаю, что мужчина на что‑то надеялся, просто приехал посмотреть дом, где жили его предки, спросить, помнят ли их.
А тётя Сима отвела этого мужчину на чердак и раскрыла перед ним сундуки. Сундуки, хранившие память целой семьи. Память чужой для неё семьи, но родной для этого мужчины. Как-будто она ждала все эти годы, что кто-то приедет, кому-то это будет нужно. Тётя Сима отдала все до последней рубашки.
Не знаю, понимал ли этот мужчина в тот момент, что произошло.
Осознал ли он позже всю ту ценность, которую сохранили для него абсолютно чужие люди.
Но знаю, что тётя Сима знала это…
И это важнее всего.

12 - Козульки с желаниями
Вы слышали про архангельские козули? Такие традиционные северные ароматные пряники из пережжённого сахара с добавлением корицы, гвоздики, мускатного ореха и имбиря.
У нашей семьи особая традиция, связанная с козулями. Как она появилась, я точно не знаю. Но каждый год перед Рождеством в доме моей мамы собираются друзья и родные, чтобы испечь себе желания. Удивительное дело, конечно. Вроде ради забавы, но всегда сбывается.
Раздвинем стол, сядем по кругу, раскатаем себе по кусочку теста и давай выдумывать разные затейливые образы. Формочками тоже можно вырезать козули, конечно, но это уже не то. Тут ведь особая задача: подумать, чего желаешь больше всего, и воплотить в прянике.
Помню из детства, как в разные годы разные люди приходили к нам в гости, всегда с чем-то сокровенным. Вроде и хохочут, обычные дружеские посиделки, а нет, «чудесатят». А когда сбывалось, маме звонили и рассказывали:
— А помнишь, мы в том году у тебя пекли…
Всякое загадывалось за этим столом: и дома, и дети, и мужья, и путешествия, и новая машина, и фотоаппарат, и туфельки, и платьишки.
Платьишки загадывала я. Вспоминаю и думаю: «Счастливое детство было всё-таки, если из самого желанного — всего лишь платье».
Желаю вам в новом году, чтобы вы тоже нуждались лишь в новом платьишке или ещё какой-то мелочи для души. А всё остальное приходило к вам добром. Но на всякий случай оставляю вам рецепт маминых волшебных козуль.